Я бьюсь в темнице совершенной плоти

Я бьюсь в темнице совершенной плоти. Я заперт в стенах собственного черепа. Я так давно не выходил за… Послушное сердце отозвалось горьковато-сладкой болью. Скоро. Теперь уже скоро. Миг соединения, светлый и мучительный, единственно ценный. Тот, ради которого я появился на свет.

Мой разум, гибкий и мощный, выбивается из тела, как солнечные лучи сквозь одеяло облаков. Свобода! Словно газ, выпущенный из баллона, где томился под чудовищным давлением, я вырываюсь клубами наружу. Я заполняю собой храм — покрываю, обнимаю, поглощаю пространство. Вбираю в себя, как морские губки – воду, и становлюсь с ним единым целым. Теперь мы едины, и я уже больше не только я. Я – это я, и разноцветные стены, и сверкающий пол, и бесконечность потолка, и крошечные пылинки, которые носятся в воздухе.

Невидимое облако, которым я стал, рябит радостью. Какое блаженство – эта свобода! Но храм — это только начало.

Я выбираюсь наружу, во все стороны разом. Захлёбываюсь свежим ночным ветром. Запускаю пальцы в каменистую почву. Протягиваю бесчисленные руки к деревьям, песку, океану и звёздам. Я растягиваюсь, растекаюсь, распространяюсь по долине Арвиндеро – но не истончаюсь, и меня не становится меньше. Как меня может стать меньше? Ведь я теперь и деревья, и песок, и горы, и ветер. Я – луна. Вон та далёкая звезда, что никак не может решить: светит ей или нет.

Я – остров. Я – океан. Перо, слетевшее с крыла заблудившейся чайки. Морская соль. Блеск чешуи крий в лунном свете – и сам лунный свет. Я вдыхаю ветер и выдыхаю звёздную пыль. Но я не собираюсь останавливаться – не сейчас, ещё слишком рано. Моё существо тянется дальше, через бескрайние просторы тёмной воды, и каждая тварь на морском дне становится мной, а я – ею. И вот я уже поглощаю километры земли, облизываю небоскрёбы, и бесчисленные люди снуют по моим венам – железным дорогам, шоссе, метро. Я – линии электропередач. Я – осколки разбитой в ссоре посуды. Улыбка на лице двухлетней девчонки. Влага на запотевшем лобовом стекле. Порванная струна на гитаре берлинского музыканта.

Серьёзный бармен наливает меня в стакан блудного выпивохи. Я поднимаюсь в небо с кончика брошенной на асфальт сигареты. Сверкаю в круглых глазах оленёнка, стекаю по листьям тропических деревьев, звеню под руками уличного барабанщика. Несусь по пустынным проспектам, разбрасывая обрывки бумаги и полиэтилен.

И снова – синь океана, бездумная гладь воды. Я вбираю в себя солнечный свет, теперь я – это он.

Я и солнце, и луна, и уличные фонари, и детских смех, шум аплодисментов и предсмертные стоны, крики китов, сверкающий снег, кровь на капоте; я – дым костров, и запах корицы на окраине Праги, и оранжевые полы тибетских монахов, и каждый, каждый, каждый дюйм земли; всё это – я.

И, обогнув сине-белый шар, прекрасный, как лучшее из моих сновидений, я встречаю сам себя и плотно смыкаю концы своего сознания. Гармония, равновесие, спокойствие. Цикл завершился. Я – это мир, и весь мир во мне.

Теперь можно начать работу.

 

 

Это — отрывок из «Второй Ступени». Вчера только написала, слушая Макса Рихтера. Настолько понравилось, что решила поделиться :)

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*